ХРАМ АЛЕКСИЯ МЕЧЁВА В ВЕШНЯКАХ

РПЦ, Московская городская епархия

о батюшке Алексие Мечёве

«ВЫШЕЛ СЕЯТЕЛЬ СЕЯТЬ…» (ЛК. 8: 5–15)

2

О том, как вспахать свою «землю» 

Библию я открыл – 
«Вышел сеятель сеять…» 
Духом Святым развеять 
Миф человеческих сил. 
​О. Нестеренко

Однажды к отцу Иоанну Кронштадтскому пришел молодой священник со своей пастырской скорбью: «Батюшка, как же это получается: я постоянно проповедую прихожанам слово Божие,вразумляю их на исповеди и во время других бесед, а “воз и ныне там”? Никакого исправления я в них не нахожу, даже, напротив, они становятся как будто еще дурней. Что делать?» Богомудрый пастырь, знакомый с подобной скорбью, ответил ему: «Да, такая скорбь известна мне. Но мы, пастыри Церкви Христовой, должны сеять слово Божие, не чая увидеть плод, ибо Христос говорил: “ин есть сеяй, и ин есть жняй”. Вот и ты сей на ниву Божию слово спасения, а плод оставь на усмотрение Самого Бога. Где-то неведомо для тебя обязательно взойдет оно и даст плод».

Подобная скорбь, наверное, знакома всякому священнику. Проповеди, беседы, почти непрестанные исповеди… Кажется, что должно идти постоянное поступательное движение вперед. А в реальности оказывается часто всё наоборот: и молитва не становится внимательней, и молитвенное правило по немощи все чаще претворяется в «Серафимово», и от осуждения никак не получается избавиться, а то и вовсе впадаем в смертные грехи. Так где же они, плоды? Неужели всё посеянное священником – подмастерьем истинного Сеятеля в этом мире – упало лишь при дороге, на каменистую почву или в тернии?

2

«И камню можно измениться»
Подобный вопрос – почему Сеятель сеет по большей части на неготовую принять семя землю – беспокоил меня с момента самого первого знакомства с Евангелием. Ну посудите сами: рачительный земледелец, желающий получить плод и дорожащий своим временем и трудом, не станет же бросать семя, если земля предварительно не вспахана, не убраны камни и сорняки, то есть пока почва хорошо не подготовлена. А почему же так делает Христос? Сеет Свое семя по большей части там, где Он знает (ведь не может не знать), что не взойдет! Это тем более удивительно, что семя-то у Него – драгоценнее не найти: не растение, а само слово Божие! Действительно, вопрос. И ответ на него я вскоре нашел у святителя Иоанна Златоуста:
«Благоразумно ли, скажешь, сеять в тернии, на каменистом месте, при дороге? Конечно, в отношении к семенам и земле это было бы неблагоразумно; но в отношении к душам и учению это весьма похвально. Если бы земледелец стал так делать, то справедливо заслуживал бы порицания, потому что камню нельзя сделаться землею, и дороге не быть дорогой, и тернию не быть тернием; но не то бывает с существами разумными. И камню можно измениться и стать плодородною землею, и дорога может быть не открытой для всякого проходящего и не попираться его ногами, а может сделаться тучною нивою; и терние может быть истреблено и семена могут расти беспрепятственно. Если бы это было невозможно, то Христос и не сеял бы»

Вот, оказывается, как! Христос не приговор выносит всему тому большинству, к кому обращено было слово Божие, – большинству, которое этим словом пренебрегло. Христос через притчу о сеятеле обращается к этому большинству с увещанием, чтобы пересмотрело свое отношение к Божию слову и поработало над своей почвой. И вот ведь чудо: когда подобные увещания остаются без внимания, Господь Сам начинает «обрабатывать» эту неблагородную почву, поступая так, как должен поступать опытный земледелец! Я говорю о том, что человеку, не внимающему как должно слову Божию, Господь помогает «обработать» почву – душу, – вспахивая ее разнообразными скорбями и смягчая болезнями. И подобная Божественная педагогика сторицею оправдывает себя. Души «придорожные», к примеру, столкнувшись с тяжкой скорбью, «стряхивают с себя пыль» и становятся чуткими к слову Божиему, обретают веру и вместе с ней утешение в своей скорби. Так, опыт показывает, что нередко родители, похоронившие своих детей, будучи до этого весьма далеки от веры, приходят в храм, начинают участвовать в Таинствах и изучать свою веру. Смерть ребенка порой открывает им путь к Богу и одновременно смысл жизни. Души «тернистые», встретившись с болезнями, очищаются от терний богатств и разнообразных пристрастий, «связывавших» семя, освобождая для него пространство, чтобы расти. Так бывает, например, когда любимчик мира сего, расточительный повеса, столкнувшись с разрушительными последствиями своей беспутной жизни, начинает понимать, как призрачно то, чем он жил раньше. Души «каменистые», испытав реальное страдание, извергают из себя «камни» малодушия и боязливости. Так, человек, попавший в тюремную камеру или на войну, начинает понимать, какими мелкими неприятностями были все те скорби, с которыми он встречался до сих пор, и нужно было просто набраться терпения

Взгляни на себя
Христианину  будет полезно в контексте учения о слове Божием как о семени взглянуть и на самого себя. Не следует полагать, что первая и большая часть этой притчи – о тех, кто за бортом Церкви, а среди нас, церковных людей, речь может идти лишь о том, с каким плодом мы предстанем перед Господом. Не надо так полагать, ибо и окультуренная земля, если будет в небрежении, может быть заброшена камнями и зарасти сорняками. И вот вам простые примеры. Семя, под которым разумеем слово Божие, – субстанция органическая, оно должно жить. В приложении к сердцу человека это означает, что человек должен осмыслять услышанное слово и потом прилагать осмысленное к своей жизни. Итак, представьте себе (а это легко представить), что на Литургии в храме вы выслушали отрывки из Евангелия и Апостола, а в конце еще и проповедь священника, разъясняющую эти отрывки. Если вы, выйдя из храма, хотя бы в течение дня осмысляете то, что было вами услышано в храме, значит, духовное семя вы оставили при себе и пустили его в рост. Но если вы, дойдя до дома, уже и забыли, о чем было Евангелие, то имейте в виду: отдали вы свое семя «птицам небесным», то есть своему врагу.

Другой пример. Вы – благочестивый христианин, стремящийся жить по заповедям, исполняющий  молитвенное правило и регулярно участвующий в Таинствах. Но однажды приключилась с вами несправедливая и очень тяжкая скорбь. Если признали вы себя  достойным скорби и с терпением и благодарностью Богу ее переносите, значит, держите свою «землю» в плодородном состоянии. Если же начинаете унывать и роптать, то отпадаете от веры, ибо ропот во время скорби, по учению святых отцов, есть деятельное отвержение креста Христова. Следовательно, набралась ваша «землица» «камушков» и надо ее почистить и углубить. Ну и последний пример. Вы – практикующий, воцерковленный христианин. Но очень уж занятый по жизни человек. В пять утра уже на работу надо бежать. На работе тоже сплошная беготня. Да и возвращаетесь домой вы чуть не к полуночи. В общем, порой некогда о еде-то подумать, не то что о Боге. Приводит это, разумеется, к тому, что молитвенное правило у вас в основном «Серафимово», на чтение Писания нет ни минутки, не говоря уже о воскресной всенощной – единственный день, когда можно чуть вздохнуть, домашние дела поделать. Если ваша жизнь выглядит примерно так, то вас можно «поздравить»: сорняков на вашей «земле» видимо-невидимо, и вам надо срочно заняться «прополкой», если не хотите остаться бесплодным.

Слово Божие в нашем сердце должно быть живо, а живет оно тогда, когда нами постоянно осмысляется.
Подобных ситуаций, признаемся, в нашей жизни достаточно, и все они свидетельствуют о том, что в данный момент своей жизни мы не создали благоприятных условий для свойственных слову Божию плодов. А потому нам следует срочно заняться «расчисткой» и «прополкой» «земли» – нашего сердца, – чтобы такие условия обеспечить. Но только что означает эта «расчистка» и «прополка»? Вопрос этот более серьезный, чем может показаться поначалу ввиду «огородной» терминологии. И исходить мы должны из понимания того, что слово Божие в нашем сердце должно быть живо, а если будет живо, то будет и действенно. А живет оно тогда, когда нами постоянно осмысляется. Митрополит Антоний Сурожский где-то сказал, что тот лишь текст становится истинным достоянием человека, который им после прочтения хорошо осмыслен и «вложен» в мировоззренческий «пазл» человека. Поэтому, кстати, процесс размышления над прочитанным должен занимать не меньше, а то и больше времени, чем само чтение, если, конечно, прочитанное того стоит. И это преимущественно должно относиться к слову Божию. Если читать мы его можем полчаса (или даже меньше) в день, то осмыслять прочитанное следует в течение всего дня. Этот процесс, если вновь спроецировать на «огород», подобен подпитке семени в земле. И это первый важный момент в деле обеспечения жизнедеятельности слова Божия в нас. Второй же момент, который мы бы уподобили поливу семени, заключается в следовании тому, о чем прочитали и что осмыслили, в собственной жизни, ибо мы призваны быть не только слушателями слова Божия, но и его исполнителями (см.: Иак. 1: 22). Исполнение этих важных условий позволит слову Божию приносить плод в наших сердцах, и нам останется лишь вовремя извлекать попадающиеся «камушки» и вырывать нечастые «сорняки».

Христова притча о сеятеле, пророчески возвещающая о том, что семя слова Божия в роде человеческом останется преимущественно бесплодным, звучит предостережением прежде всего для нас, христиан. Толкователи притчи сходятся во мнении, что, ввиду подобного пренебрежительного отношения к слову Божию, спасающихся будет мало, ибо спасение человека зависит от его отношения к этому слову. Семя, засеваемое в мире Великим Сеятелем, способно спасти всякого человека. Но для того, кто пренебрежет этим семенем, оно станет орудием его погибели. «Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лк. 8: 15).

Священник Димитрий Выдумкин

НАУЧНА ЛИ «НАУЧНАЯ КАРТИНА МИРА»?

5

Удельный вес науки в жизни современного общества огромен. Поэтому может показаться, что уточнять смысл термина «наука» незачем — ведь каждый из нас произносит или слышит его по нескольку раз на дню. В действительности же эта очевидность есть иллюзия, которая рассеивается, когда начинаешь вдумываться в существо вопроса глубже. Оказывается, под единой вывеской «наука» разместились два совершенно разных предприятия. Одно из них можно назвать наукой-исследованием, а другое — наукой-мировоззрением.

Наука-исследование есть то, что определяется как «наука» во всех словарях и энциклопедиях: «объективно-достоверное знание, максимально проверенное по содержанию и максимально систематическое по форме». Наука-мировоззрение-это так называемая научная картина мира. Считается, что она есть прямой результат науки-исследования. Но это совсем не так, в чем мы скоро и убедимся. Это — совершенно самостоятельная концепция, основанная на трех философских презумпциях, которые условно можно назвать редукционизмом, эволюционизмом и рационализмом. Иногда эти термины употребляются в более широком смысле, и тогда сказанное нами дальше не будет верно, но мы просим читателя помнить, что на протяжении статьи мыбудем вкладывать в эти слова тот узкий смысл, который сейчас разъясним.

Редукционизм есть предположение, что низшие формы бытия более реальны, чем высшие его формы, которые могут быть сведены к комбинации низших. Здесь мир уподобляется детскому «конструктору», в котором винтики и стерженьки более значимы, чем собираемые из них сооружения, ибо последние можно снова разобрать, а некоторые из них остаются лишь принципиально возможными, но не реализуются, в то время как стерженьки и винтики суть нечто постоянное и неизменное.

Эволюционизм есть предположение, что сложные формы бытия естественным образом, то есть под действием незыблемых законов природы, не ставящих перед собой никаких целей и работающих как автоматы, образовались из исходных простых форм.[1]

Рационализм есть убежденность во всемогуществе человеческого разума, наиболее Полным воплощением которого являются математика и логика. Разум способен проникнуть во все тайны природы и поставить обретенные знания на службу человеку, сделав его таким образом властелином Вселенной.

Пока читателям, наверное, еще не ясно, в чем же состоит различие между наукой-исследованием и наукой-мировоззрением. Ведь нам с детства внушают, что картина мира, включающая в себя три названных постулата, как раз и основывается на данных научных исследований. Это написано во всех научно-популярных книгах, это утверждают школьные учебники. Но авторами этих изданий являются, как правило, не ученые, а люди совсем другой специализации, которых точнее всего можно обозначить как идеологов. Именно они и создают науку-мировоззрение. При этом они действительно постоянно апеллируют к науке-исследованию. Но как они это делают? Берут то, что им подходит, что можно использовать для защиты их концепции, а остальное либо провозглашают несущественным, либо просто замалчивают. Но даже и то, что берут, трактуют по-своему, иногда очень вольно. А такими методами с помощью науки можно доказать все что угодно. Чтобы это обвинение не было голословным, проиллюстрируем их метод примерами, относящимися к каждому из трех основных компонентов научной картины мира.

Редукционизм был подсказан ньютоновской физикой, которая изображает Вселенную состоящей из «материальных точек», взаимодействующих между собой по имеющим четкое математическое выражение законам. Но в космологии Ньютона предполагалось и существование Бога-Творца, а помимо математических методов он использовал в познавательных целях Священное писание, пытаясь расшифровать пророчества Даниила, и т. п. Все это было отброшено как нелепость, а вот за физику идеологи ухватились обеими руками.

Эволюционизм был подсказан космогонической теорией Лапласа, согласно которой Солнечная система под действием законов сохранения энергии, импульса и момента импульса сама собой образовалась из первичной газовой туманности. Хотя даже эта конкретная модель не была доведена до количественного расчета и так и осталась голой идеей, ее сразу обобщили, преобразовав в некий всеобщий закон автоматического превращения простого в сложное, а затем распространили и на живую природу, чего Лаплас, конечно, и не думал делать.

Рационализм был подсказан программой создания универсального алгоритма вычисления истины Лейбница. Но тот же самый Лейбниц разработал учение о монадах — восходящей последовательности неделимых духовных единиц, каждая из которых управляет определенным фрагментом видимого мира. Однако монадологией Лейбница пренебрегли, а идею чисто логического познания безо всяких дополнительных обоснований или подтверждений приняли за абсолютно верную.

Как видите, поведение идеологов, выступающих от имени науки, похоже на поведение гоголевского Головы из повести «Майская ночь, или Утопленница». Когда писарь начал читать «Приказ голове Евтуху Макогоненку. Дошло до нас, что ты, старый ду…», он закричал: «Стой, стой! Не нужно! Я хоть и не слышал, однако ж знаю, что главного тут дела еще нет. Читай дальше». Их обращение с научным материалом такое же: что им приятно слышать, они слышат, а если что-то им не нравится, они притворяются глухими или кричат: тут главного нет! В книге, которая во времена моей молодости провозглашалась вершиной философской мудрости всех времен и народов, было даже сказано, что, какими бы хорошими специалистами ни были ученые в своей конкретной области, им нельзя верить ни в едином слове, когда речь заходит о мировоззрении. Чувствуете, как ставится вопрос: вы нам только поставляйте материал, а интерпретировать его будем мы сами — вы в это дело не лезьте.

Такими-то методами гоголевского персонажа и была построена к концу прошлого века научная картина мира, которая с тех пор в главных чертах совершенно не изменилась. А наука-исследование шла тем временем своим путем. Подчиняясь своему внутреннему правилу, которое, как верно отмечается в словарях, состоит в установлении объективно достоверных сведений, максимально проверенных со стороны содержания, она добыла массу новых интереснейших данных. И сейчас мы приподнимем покрывало над материалом науки-исследования и посмотрим, насколько он сегодня соответствует науке-мировоззрению. Может быть, идеологи оказались великими провидцами? Может, они интуитивно ухватили самую суть дела и теперь их обобщения подтверждаются лучше и полнее, чем сто лет тому назад? Чтобы вывод был надежным, нужно взять те отрасли науки, которые, по единодушному мнению ученых, являются самыми важными я наиболее результативными. Таковыми считаются три отрасли: физика, биология и математика. Что же открылось этим наукам за последние десятилетия?

Физике открылась ложность редукционизма. Она полностью его опровергла. Более сильно опровергнуть что-либо просто невозможно. Уже довольно давно выяснилось, что ньютоновская концепция материи неверна, что «материальная точка» есть лишь художественный образ, притом такой, который даже приблизительно не соответствует ничему реальному. Открытая в 1927 году Дэвиссоном и Джермером дифракция электронов показала, что у частиц нет определенных траекторий, а принцип неопределенности Гейзенберга отменил само понятие частицы как объекта, локализованного в пространстве и имеющего определенную скорость. Но это привело к такому взгляду на окружающую действительность, который противоположен прежнему не в каких-то деталях, а в самом своем существе. Речь идет уже не о поправках, а об отмене предыдущей концепции. Такую постановку вопроса нельзя сгладить разговорами о какой-то диалектике или о необходимости синтеза двух точек зрения, ибо, как сказал Фейнман, у нас нет двух миров — квантового и классического,- нам дан один-единственный мир, в котором мы живем, и этот мир квантовый. И если поставить целью дать самую краткую характеристику принципов его устройства, то ею будет слово «антиредукционизм».

Начнем с того, что идеальное оказалось реальнее материального. Тут невольно вспоминаются космологические представления индуизма, согласно которым материя есть майя — род иллюзии. Не будем сейчас вдаваться в анализ понятия материи как философской категории, но если говорить о том, что физики называют наблюдаемыми, то индусы, пожалуй, правы. И это не плод каких-то косвенных соображений, которые можно понимать и так и сяк, на этот счет имеется теорема. В квантовой физике центральным понятием служит не частица, а пси-функция, которая принципиально не может быть зафиксирована никаким прибором, то есть является невещественной данностью. Но жизнь Вселенной есть именно жизнь пси-функций, а не наблюдаемых. Во-первых, законам природы подчиняются не наблюдаемые, как полагали раньше, а пси-функций; наблюдаемые же управляются пси-функциями, да и то не в строгом, а в статистическом смысле. Все законы природы суть не что иное, как уравнения Шредингера, а они определяют лишь эволюцию подфункций, материя в них не фигурирует. Во-вторых, Джон фон Нейман доказал математически (как раз в этом и состоит упомянутая только что теорема), что классической модели Вселенной, адекватно описывающей ее экспериментально установленные свойства, существовать не может. Какими бы ухищрениями мы ни пытались свести мир к наглядным понятиям, у нас заведомо ничего не получится. Только признав главной мировой реальностью умозрительное, мы обретаем шанс понять поведение чувственно воспринимаемого. Узлы тех нитей, на которых держится видимое, завязываются и развязываются в невидимом. Идеалисты всегда были убеждены в этом, однако никто из них, даже сам Платон, не могли и мечтать, что когда-нибудь появится столь неопровержимое подтверждение их правоты. Но оно появилось, и теперь то решение основного вопроса философии, на котором нас воспитывали, становится в высшей степени сомнительным.

Любопытно отметить, что пси-функций современной физики очень родственны лейбницевским монадам. По иронии судьбы Лейбниц был прав как раз в том, что идеологи у него отвергли. Дальше мы увидим и другое: в том, что они с восторгом у него заимствовали, он здорово ошибся.

Но это еще не все. Из квантовой теории с несомненностью вытекает и то, что целое реальнее своих частей. Дело в том, что пси-функция системы всегда адекватнее описывает ее свойства, чем совокупность пси-функпий, относящихся к ее частям, взятым по отдельности. При объединении частей в систему вступают в силу совершенно новые законы природы, предсказать которые заранее невозможно. Простейший пример тому — атом. Как бы мы ни изучили свойства электронов и нуклонов порознь, мы никогда не смогли бы предвидеть, что в состоящем из них атоме вступит в силу «запрет Паули», формирующий всю менделеевскую таблицу. Строго говоря, само выражение «атом состоит из электронов и нуклонов» неверно, надо было бы сказать иначе: «электроны и нуклоны исчезли, и на их месте появился новый физический объект с новыми свойствами — атом». Так же надо понимать и переход к объемлющим системам в других случаях; скажем, группа атомов может «исчезнуть» и «превратиться» в новую реальность, называемую полупроводником или плазмой, своеобразие которой нельзя извлечь из особенностей атомов. В общем, чем обширнее фрагмент Вселенной, тем истиннее его пси-функция, то есть для приближения к познанию нужно идти не вниз, как на этом настаивают редукционисты, а, наоборот, вверх; надо не разлагать систему на составные элементы, а изучать ее как часть более обширной системы — в пределе всего сущего. Только в этом предельном случае, который, разумеется, недостижим, нам открылись бы все законы природы и мы получили бы точную модель наблюдаемых. Это было бы то, что называется фоковской универсальной пси-функцией (по имени нашего выдающегося физика В. А. Фока). Понятно, что написать эту функцию мы не в состоянии, но сам этот принцип сформулирован современной физикой абсолютно недвусмысленно и представляет собой чистейший принцип антиредукционизма.

Биологии открылась ложность эволюционизма. Главной опорой эволюционистов служила, конечно, теория естественного отбора, то есть дарвинизм. Но на фоне сегодняшних данных биологической науки он выглядит просто-таки неприлично.

Собственно, уже в момент своего появления в 1859 году дарвиновская теория была подвергнута суровой критике самыми выдающимися специалистами того времени — Агассисом, Вирховом, Дришем и др. Но ученые меньшего калибра ею соблазнились, ибо она претендовала на простое объяснение сложнейшего феномена появления жизни на земле. Широкая же читательская публика была от нее в полном восторге. Так наметилась закономерность, которая неуклонно выполнялась и дальше: чем меньше человек разбирается в биологии, тем тверже он верит в дарвинизм. Самыми же убежденными его сторонниками являются те, кто вообще в ней не разбирается. Этим людям достаточно взглянуть на рисунок пород голубей или на изображение костей динозавра и им уже все ясно: человек произошел от обезьяны. Не правда ли, подозрительна та теория, которая боится знаний, относящихся к предмету, ею обобщаемому? Но если в прошлом веке знание материала позволяло обнаружить в теории естественного отбора отдельные несообразности, то сегодня ее абсурдность достигла уровня, не допустимого не только для науки, но и для бытовых разговоров.

Всякая теория опирается на две вещи: на логику и факты. Логическая схема дарвинизма проста. В живой природе имеется изменчивость — признаки детей несколько отличаются от признаков родителей, и особи, которые вследствие этого оказываются наиболее конкурентоспособными, побеждают в жизненной борьбе своих собратьев и передают полезные признаки потомству. Так приспособленность постепенно накапливается и за миллионы лет достигает высочайшей степени. По словам самого Дарвина, эту мысль подсказало ему наблюдение за деятельностью селекционеров, выводящих породы домашнего скота. Ясность рассуждения подкупает, а аналогия делает его правдоподобным. Но если вдуматься глубже, оказывается, что рассуждение безграмотно, а аналогия незаконна.

Прежде всего тут совершенно игнорируется тот факт, что всякое животное имеет не только индивидуальные, но и видовые признаки, а они состоят не в параметрах, а в совокупности жестко взаимосвязанных между собой конструктивных принципов, образующих идею вида. У разных видов эти идеи отличаются не в меньшей степени, чем идея черно-белого телевизора отличается от идеи телевизора цветного. Если по черно-белому телевизору стукнуть кулаком, он может начать работать лучше, но, сколько по нему ни бей, улучшение не достигнет такой степени, чтобы он превратился в цветной. Так же и с отбором случайных мутаций. Признаки, на которые воздействует отбор, есть отдельные параметры, не более того. Собаковод топит щенков с короткими ушами и оставляет длинноухих и в конце концов получает спаниеля. Но спаниель при всем внешнем своеобразии остается типичной собакой — с собачьими повадками, собачьим обменом веществ, с собачьими болезнями. И можно ли поверить, что если достаточно долго топить одних щенков и сохранять жизнь другим, то когда-нибудь мы получим кошку? А то и ящерицу? А ведь эти допущения есть то самое, на чем зиждется весь дарвинизм. Безграмотность состоит здесь в том, что животное мыслится как сумма параметров, тогда как на самом деле оно представляет собой систему, состоящую из многих уровнен. И если на низших уровнях действительно имеется изменчивость, которая может привести к образованию разных пород одного и того же вида, то на более высоких уровнях изменчивость просто недопустима, ибо она сразу же привела бы к разлаживанию тончайше подогнанных друг к другу функциональных и структурных механизмов.

Факты полностью подтверждают этот теоретический аргумент. Эксперименты показали, что никаким отбором нельзя создать нового вида. В некоторых лабораториях селекция бактерий ведется непрерывно с конца прошлого века, причем для усиления изменчивости применяется излучение, однако за этот период, который по числу сменившихся поколений равносилен десяткам миллионов лет для высших форм, так и не возникло нового вида! А у высших форм за эквивалентный промежуток времени появились новые отряды! Похоже, живая природа устроена по принципу «атома Бора» — в ней имеются «разрешенные» наборы генов, промежуточные между ними «запрещены», а то, что мы воспринимаем как эволюцию, есть внезапное заполнение новых «разрешенных» уровней в результате какого-то таинственного творческого импульса. Картина костных останков, извлекаемых палеонтологами, соответствует именно этому предположению. Дискретность живых форм выражена необычайно резко. Никаких кентавров, грифонов и алконостов, которыми наши предки пытались ее смягчить, в земных слоях не обнаружено. А недавно по концепции непрерывной эволюции был нанесен удар еще с одной стороны. Наш кинолог А. Т. Войлочников догадался сделать то, что прежде никто не делал; получив помет волка и собаки, он начал скрещивать гибриды между собой. И что же? В последующих поколениях стали рождаться либо чистые собаки, либо чистые волки! Насильственно перемешанные гены, как только их предоставили самим себе, тут же разошлись по «разрешенным» наборам. Этот блестящий эксперимент, который по важности можно сопоставить с опытом Майкелсона, единодушно замалчивается нашими популяризаторами науки, а ведь его одного уже достаточно, чтобы признать дарвинизм несостоятельным. Кстати, из него следует, что собака не произошла от волка, и к загадке происхождения человека добавилась теперь загадка происхождения его четвероногого друга.

Все приведенные до сих пор аргументы полностью находились в рамках классической биологии. Конечно, если бы дарвинизм и вправду был научной теорией, то он давно должен был честно признать их силу и добровольно уйти со сцены. Но после того как Уотоон и Крик в 1953 году открыли механизм синтеза белков на рибосомах под управлением нуклеиновых кислот, учение о естественном отборе стало более несуразным, чем утверждение, будто земля плоская и стоит на трех китах. Это великое открытие, положившее конец донаучному периоду существования биологии, показало, что жизнь совсем не то, что мы про нее думали. Оказалось, что она не химическая лаборатория, а издательство, где идет непрерывное распечатывание и редактирование текстов, их перевод с одного языка на другой и рассылка по разным инстанциям.

Почему этот новый взгляд окончательно уничтожает дарвиновскую теорию? Во-первых, потому, что вероятности случайного возникновения полезных мутаций превратились из геометрических в комбинаторные и тем самым сразу уменьшились на тысячи порядков, так что их теперь нужно считать равными нулю. Во-вторых, выяснилось, что программы синтеза белков, посылаемые в цитоплазму каждой клетки из ее ядра, не только согласованы между собою, но и учитывают программы синтеза других организмов, так как в них имеются распоряжения, явно сообразующиеся с иммунологическими требованиями и структурой цепочек питания. В сочетании с данными экологии животных этот факт наводит на предположение, что стопроцентно жизнеспособным является только геобиоценоз, обладающий необходимой полнотой, а всякая меньшая экосистема, если ее изолировать, была бы обречена на вымирание. Первым к этой идее пришел, кажется, Вернадский, сформулировавший гипотетический закон постоянства биомассы. И вот свежий научный результат: анализ изотопного состава древней серы подтвердил, что общая масса всех живых существ Земли миллиарды лет тому назад была точно такой же, как и сегодня. Это значит, что живая природа возникла сразу во всем своем объеме и многообразии, ибо иначе она не могла бы выжить…

Осталось сказать несколько слов о рационализме. Его абсурдность открылась математике — той самой науке, на которой он пытался утвердиться. Пока идеологи внушали нам, что возможности человеческого разума безграничны, а мы радовались этому и распевали «нам нет преград ни в море, ни на суше», математическая логика, в которой разум сконцентрирован в наиболее сжатом виде, начала выяснять, так ли это на самом деле. И в ходе своего расследования натолкнулась на большие сюрпризы. В 1931 году австриец Курт Гёдель сконструировал истинное арифметическое высказывание, которое, как он доказал, нельзя ни доказать, ни опровергнуть, то есть нельзя вывести дедуктивным путем из аксиом арифметики ни само это высказывание, ни его отрицание. Уже одного этого примера было бы достаточно, чтобы разрушить восходящее к Лейбницу и Декарту мнение, будто множество выводимых формул совпадает с множеством истинных формул. Но оставалась надежда, что выводимость лишь на немного меньше истинности, что недоказуемыми являются только экзотические формулы гёделевского типа, в которых зашифрованы утверждения, относящиеся к самим этим формулам. Но через пять лет был получен значительно более сильный результат — польский математик Тарский доказал, что само понятие истинности логически невыразимо. Это означает, что посылать дедуктивный метод на поиски истины — то же самое, что сказать ему: «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Теорема Тарского, включающая в себя теорему Гёделя как частное следствие, наталкивает на мысль, что различие между истинностью и выводимостью довольно значительно. Но установить, насколько оно велико, удалось только сравнительно недавно, после многолетней совместной работы математиков многих стран, регулярно обменивавшихся промежуточными результатами. Все математические формулы были вначале разбиты на классы сложности, причем таким образом, что они расширялись, то есть в каждом следующем классе имелись не только все формулы предыдущего класса, но и некоторые новые. Значит, тут при поднятии верхней границы сложности количество формул реально возрастает. Затем было показано, что множество выводимых формул целиком содержится в нулевом классе. И, наконец, доказано, что множество истинных формул не помещаются даже в тот предельный класс, который получается при стремлении показателя сложности к бесконечности. Известный математик Ю. Манин так прокомментировал эту ситуацию- «Выводимость находится на нижней ступеньке бесконечной лестницы, а истинность располагается где-то над всей лестницей». В общем, расстояние от выводимости до истинности настолько громадно, что, говоря в целом, ролью строгой логики в деле познания можно просто пренебречь. Похоже, она нужна лишь для придания результату общепонятной и убедительной формы, а механизм получения результата совсем иной. Недаром от математиков нередко можно услышать фразу: сначала я понял, что эта теорема верна, а потом начал думать, как бы ее доказать. На что же опираются они в своем творчестве, природу которого объяснить, как правило, не могут? Ответ на этот вопрос подсказывается замечательной теоремой, доказанной в конце 70-х годов американцами Парисом и Харрингтоном. Из нее следует, что даже относительно простые арифметические истины невозможно установить, не прибегая к понятию актуальной бесконечности. Что это такое? Это категория уже внеарифметическая. В арифметике есть, конечно, бесконечность, но потенциальная — возможность к любому числу прибавить единицу. Это не очень высокий уровень абстракции. Гусар заявляет в оперетте, что он может выпить шампанского сколько угодно и еще две бутылки — это и есть потенциальная бесконечность. Даже в случае с гусаром мы почти готовы в нее поверить: на то он и гусар, чтобы всегда выпить «еще две бутылки». Но если бы гусар сказал, что он уже выпил бесконечное число бутылок, мы бы отнеслись к такому заявлению как к абсурдному. А именно это и есть актуальная бесконечность — бесконечность, существующая как реальный объект сразу всеми своими элементами. Ясно, что в материальном мире она пребывать не может. Но в том дополнительном пространстве, где парит наша мысль, она существует, и не только существует, но, как удостоверяет нас теорема Париса-Харрингтона, является необходимым источником творчества.

Так вскрылась ложность картины мира, на которой мы выросли сами и растим своих детей. И в этом одна из главных причин наших бед и кризисов.

Можно ли считать безобидным редукционизм, если он ведет к охлократии, власти, управляемой сиюминутными страстями толпы, вслед за которой неизбежно приходит власть тиранов? Уродливы и плоды эволюционизма. Он заставляет смотреть на человеческую историю как на закономерное восхождение от дикости к цивилизации, а отсюда происходят все формы расизма, терзающего ныне нашу планету. По чисто произвольным критериям одни народы объявляются другими народами стоящими на . более ранней стадии развития, а ранний, с точки зрения эволюционизма, есть более | примитивный, то есть неполноценный, недочеловек. Иногда можно услышать, как европеец говорит о неграх: «Только что слезли с деревьев, а туда же». Тут уж в явной форме присутствует первоначальный дарвинизм (который как раз и вызвал восторг атеистов), сводящийся к утверждению, будто человек произошел от обезьяны.

Что касается рационализма, то токсичность этого духовного яда мы, русские, испытали на себе в большей мере, чем кто бы то ни был. Когда-то нам сказали, что учение Маркса всесильно, потому что оно верно. А в чем состоял критерий верности? Хотя марксисты постоянно заявляют, что самым надежным должен быть признан критерий практики, тут они его не применили; хотя учение не было опробовано даже на лягушках, его уже вознамерились приспособить ко всему человечеству… Конечно же, здесь пленились именно ясностью и простотой теории, в чем и проявился типичный рационализм. Что из этого вышло, мы знаем… Так что недооценивать пагубность ложной философии никак нельзя. Такую философию надо сразу же отбрасывать. Но отбросить ложь или заблуждение, разумеется, полдела, надо еще понять истину. Поиски ее — уже другая, очень сложная тема. К истине надо идти не только разумом и чувством, но и жизнью. Это великое искусство, овладев которым человек получает самую драгоценную награду. Здесь у нас нет уже места и времени начинать этот серьезный разговор. Но некоторые намеки, содержащиеся в новейшем научном материале, хотелось бы в заключение немного раскрыть.

Положительным утверждением квантовой физики является тезис, что наивысшая реальность бытия есть универсальная пси-функция, управляющая всей Вселенной как единой и целостной системой, то есть актуальная бесконечность в функции объективного творчества. Положительное утверждение молекулярной биологии состоит в тезисе, что жизнь всякого отдельного существа организуется текстом ДНК, представляющим фрагмент какого-то бесконечно мудрого Слова, обладающего полнотой. Положительным утверждением математической логики служит тезис, что для математического творчества самой ценной идеей является вне-математическая идея актуальной бесконечности, к которой человек приобщается не путем освоения ее своим сознанием, а путем мистического с ней соединения.

Прочитав это, всякий почувствует, как тут вдруг повеяло чем-то очень знакомым. Чем же? Вспомним хотя бы: «Вначале было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1, I). И дальше: «В Нем была жизнь». Тут уместно вспомнить, что сказал когда-то Александр Поуп: «Недостаточное знание — опасная вещь. Пей вволю из его источника или вовсе к нему не подходи. Выпьешь мало — только опьянеешь, выпьешь больше — снова отрезвеешь». Справедливость этих слов продемонстрировала история науки. Когда наука была молодой и одерживала первые успехи, у нее закружилась голова от собственного мнимого всесилия, и она объявила свою монополию на истину. Сейчас, войдя в пору зрелости, она узнала больше и стала медленно, но верно возвращаться к тому миропониманию, которое когда-то было дано человечеству через Откровение. Но возвращаться уже на новом уровне, наполняя общие религиозные и этические истины конкретным содержанием, что-то уточняя и дополняя. И именно понимание этой динамики должно помочь нам правильно решить вновь ставший актуальным вопрос о соотношении знания и веры. Во-первых, динамично само понятие «знания», и если вчера в него входило лишь рациональное «постижение», то сегодня оно начинает охватывать уже и «метатеории» — изучение условий постижения интуитивного и даже «сверхъестественного». Во-вторых, неправомочен сам спор о примате разума или чувства, ибо в нашей душе одно постоянно переливается в другое или подготавливает в нем важные изменения, даже если мы этого не осознаем. Святая Варвара пришла к религии, глядя из окна своей башни на тварный мир, но от этого ее религия не стала гностической. Ньютон открыл закон всемирного тяготения, пытаясь расшифровать божественный замысел в отношении тварного бытия, но от этого написанная им формула не стала ненаучной. Всякий волен избрать тот путь к Истине, которым ему легче пойти,- важно, чтобы имелось само стремление к Истине. В современной науке-исследовании такое стремление есть, и мы постарались показать, к каким замечательным результатам оно приводит. Похоже, все-таки прав был Бердяев: атеизм оказался лишь диалектическим моментом Богопознания.

В. ТРОСТНИКОВ,

доцент математики, кандидат философских наук, член Американского научного общества.

Бога, явившегося в Вифлеемских яслях, человек придумать не мог

4

О чем говорит эта светозарная, эта таинственная ночь, в которой Ангелы Божии возвестили людям простого и чистого сердца о рождении Спасителя мира?

   В эту ночь открывается нам Бог так, как Он не был известен до того; открывается нам таким, каким человек Его ни помыслить, ни выдумать не мог. Из столетия в столетие люди старались создать себе картину о том, каков их Бог. Из столетия в столетие вырастали порой грандиозные, глубоко волнующие душу образы Бога, каким мыслил Его человек. В этих образах воплощалось всё самое высокое, самое заветное и дивное, о чем мечтает человеческая душа. И этого Бога великого, всемогущего, торжествующего Бога, человек мог и помыслить и придумать. Но того Бога, Который явился нам в Вифлеемских яслях, человек придумать не мог бы…

  Этот Бог – не мечта, а трагическая реальность Бога обнищавшего, Бога гонимого, Бога опозоренного перед лицом всех людей. Бога, от Которого некоторым стыдно, потому что в Нем, по слову пророка Исаии, нет, будто, «красоты и величия», такого Бога человек не придумал бы себе; такой Бог мог только явиться, только Себя открыть людям. И этого Бога мы сейчас встречаем в этой таинственной, трепетной, прозрачной зимней ночи.

   Бог непостижимый в Своем величии, Бог, сияние Которого слепит очи, рождается среди людей, от Девы, от юной хрупкой отроковицы, которая так сумела поверить, так уйти, так углубиться в тайну неба, что Слово Божие стало реальностью земли…

   Бог рождается, становится человеком, для того, чтобы во всем быть нам подобным, чтобы понести на Себе всю тяжесть человеческой жизни, все последствия человеческого отступления от Бога, все следствия человеческой нелюбви, взаимной отчужденности и ненависти. Всё горе земное ложится на Его плечи. И именно ради того, чтобы всё это понести, Он становится одним из нас.

   Его рождение в Вифлеемской пещере – начало Его крестного пути. Бессмертный – входит в область смерти и отдаётся во власть смерти. Он рождается в смерть и для неё; всесильный, ничем не ограниченный, победный Бог входит в условия вашей ограниченности, принимает на Себя всю человеческую хрупкость, всю человеческую беззащитность.

   Рождается Он в мир, где Он, ставший хрупким и слабым, будет встречен грубой и беспощадной силой. Он, Который стал человеком, потому что так возлюбил созданный Им мир, что Собой пожертвовал, чтоб этот мир вернулся к радости своей. Он, Который есть любовь, ставшая плотью, будет встречен сначала холодной безразличностью, затем нарастающим отчуждением, ненавистью. Будет отвержен, изгнан, убит, когда страшная проповедь любви прозвучит слишком явственно, слишком неумолимо, когда люди поймут, что то, чего Он безжалостно требует — это чтобы они отреклись от себя, умерли для своего эгоизма, себялюбия, страстей, отвергли все, что есть кажущееся их богатство и достояние, для того, чтобы другого, любого другого, каждого другого возлюбить всей жизнью и всей смертью своей — когда люди, окружавшие Христа, это поняли, они от этой любви пришли в страх и ужас. И эту любовь они отказались понести. А Того, Кто весть о ней принёс, они вывели из стана, они вывели из града, извергли из человеческого содружества и присудили к смерти среди злодеев: среди тех самых, которые топтали любовь, которые жили насилием и ненавистью, которые (как и Он), рождали страх и представляли неизбывную опасность для людей, которые не хотели жить по-человечески…

Вот, какой Бог нам открывается, и такого Бога, поистине, человек придумать не мог. Ибо такого Бога он себе и не мог пожелать, потому что Господь не только Сам Себя таким являет, но Он требует от каждого из нас, чтоб мы именно такими, как Он, стали через любовь, которая нас делает свободными от себя самих, чтобы мы стали уязвимыми до конца, беззащитными до конца, безумно поверив в свободу любви.

   И это людям страшно было тогда как и теперь. Потому что в любом обществе есть люди насилия и люди, которые взяли на себя иго Христово, которые названы именем Христа. Но там, где насилие делается беспощадным, там, где оно направлено на уничтожение и разрушение самого Христова достояния, перед людьми встаёт всегда страшное искушение: силе противопоставить силу, насилию противопоставить бунт, войти в мир для того, чтобы бороться так, как борется мир, и победить .для Христа орудием, оружием земли. Это соблазн более гибельный для Церкви, чем всякое испытание извне, потому что в нём для нас — отречение от самого святого, что открывается нам в этой таинственной ночи, когда Бог является нам не в силе, а в немощи, не победоносным, а как будто побежденным… Как мы должны опасаться этого; как должны мы помнить, что мы посланы, как овцы среди волков: не для того, чтобы бежать от опасности, и не для того, чтобы облечься ложной силой и противопоставить эту силу силе земли или ада; мы посланы для того, чтобы в немощи Богоприемной войти в этот мир, как Христос вошел, войти в него немощью, в которой таится вся сила божественной победы: ибо сила Моя, говорит Господь, в немощи совершается. Если мы не идем этим путем, то мы не Христовым идем путем, а если не Христовым, хоть и страшно это сказать, но – Антихристовым.

Страшно это сказать. Но мы должны понять, что двух путей жизни нет; есть путь истинной жизни, который есть САМ Христос, и есть путь смерти, – вне Его. И поэтому мы должны, если мы только Христовы, стать как Он и прожить как Он. А что нам это возможно, открывает нам та же тайна этой ночи, потому что всякое откровение о Боге есть тоже откровение и о твари. Если Бог смог стать человеком, то только потому, что человек достаточно велик, чтобы так соединиться с Богом, так стать единым с Ним, чтобы вырасти в меру богочеловечества. Мы можем стать тем, каким Христос был и остается. И это откровение о человеке, может быть, самое изумительное и самое драгоценное что у нас есть для нашего времени.

   Человек, каким его видят неверующие, это жалкое существо; в нем может быть простор и сила, но в нем не может быть того величия, какое мы видим в человеке, который вырастает в Бога, в подобие и образ Сотворившего его. Образ человека, каким мы его мыслим, слишком велик для того чтобы уложиться в узких и жалких рамках неверия. Человек только тогда делается человеком, когда он вырастает в меру воплотившегося Слова Божия.

Вот, с какой верой мы сейчас входим в этот новый год, который нам даёт Господь. Мы входим с верой, что мы можем трудом, молитвой, единством, бессилием своим, полным благодати Господней, претворить этот мир, который так страшен бывает, в мир, достойный человека и достойный Самого Бога. Вот, с чем мы входим в этот мир, которого так возлюбил Бог, что и Сына Своего Единородного отдал, чтобы этот мир был спасен. Входим мы в этот мир с Божией любовью к нему, входим мы в этот мир с готовностью жить для него и умереть для него и всему миру, верующему и неверующему, мы сейчас свидетельствуем о любви Господней, о явлении этого Бога, Которого человек и не мыслил найти, и о том, что и сейчас есть, на всех просторах земли, люди, которые до конца, всем сердцем, всей крепостью своей, всем умом своим, всем вдохновением своим веруют в любовь и готовы ради этой любви жить и умирать.
Аминь!

МИТРОПОЛИТ АНТОНИЙ СУРОЖСКИЙ
7 января 1967 г .

В чем смысл Рождества?

1

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО: КАК ОЩУТИТЬ РАДОСТЬ ПРАЗДНИКА?

1
Беседа о том, как настроить себя на более внимательное переживание Рождества, с известным духовником и проповедником прот. Валерианом Кречетовым настоятелем храма Покрова Пресвятой Богородицы в Акулово.

– Отец Валериан, сегодняшняя мирская суета и бешеный ритм жизни не позволяют даже присмотреться к пролетающим мимо нас событиям и людям, не оставляют шансов заглянуть и в собственную душу. Всё это с горечью приходится признавать в канун великих праздников, когда, несмотря на все наши усилия, мы бессильны что-либо изменить в себе, чтобы, как в детстве, «плыть по течению» Божественной благодати и ощущать ни с чем не передаваемую радость.

– Дело в том, что самым главным в нашей Православной Церкви является богослужение. Именно богослужение, как говорил священномученик Сергий Мечёв, есть «премирное Таинство», Таинство, которое совершается в Церкви Небесной и земной. Зримым свидетельством этой истины является всем известный праздник Покрова: Матерь Божия явилась в храме и возносила со всеми молящимися Свои молитвы о молящихся во всем мире. Пример преподобного Серафима Саровского, который видел во время совершения Входа на Литургии Самого Спасителя. И, конечно, пример преподобного Сергия – его видели с сослужащими ангелами. Есть множество других примеров, когда святым людям было открыто, что вместе с ними служат Небесные Силы. Множество таких примеров свидетельствует о том, что наше земное богослужение совершается совместно с Церковью Небесной. Вот это-то и является самым главным и самым важным в нашей православной вере!

– Значит, самое главное у нас – это богослужение?

– Да, богослужение. При этом все, что совершается в нашей земной жизни, имеет, прежде всего, отношение к духовной ее стороне. Как говорил преподобный Амвросий Оптинский, на все нужно смотреть «взглядом оттуда». Именно так можно понять, более того, только тогда и понимается правильно все, что совершается в этой жизни.

– Но как нам приобрести правильный, духовный взгляд на земные события?

– Мы все, конечно, не больше апостола Петра, которому Сам Господь сказал: «Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» (Ин.13:7). Довольно широко известно изречение, что «браки заключаются на Небесах». Все это свидетельствует о том же: только там, на Небе, и совершается во всей полноте то, что здесь мы наблюдаем только отчасти.

– Отец Валериан, не могли бы вы привести этому какой-то конкретный пример?

– Существует множество свидетельств, подтверждающих эту истину.

Меня, грешного, Господь сподобил общения с покойным ныне Владимиром Петровичем Седовым. Он приходился дальним родственником митрополиту Московскому Филарету (Дроздову). Однажды святитель Филарет явился ему наяву и около часа с ним беседовал. Он сказал ему интересную вещь: «Поскольку ты ведешь воздержанную жизнь (а тот с детства не ел мяса, не пил не только вина, но и никаких крепких напитков, даже кофе с чаем; естественно и не курил), – за это ты много раз был избавлен от смерти». А надо сказать, что тот действительно побывал в очень сложных жизненных ситуациях. Например, его как врача посылали в места эпидемий чумы и холеры на санитарном поезде. И вот, бывало так, что вокруг все разбомбили, и осталось только два вагона целых из всего поезда (он сам об этом рассказывал). И вот, митрополит Филарет ему сказал: «Ты думаешь, что все это просто так? Нет, я с самой твоей колыбели слежу за каждым твоим шагом!»

– Да, удивительный случай. Подобные свидетельства знакомы многим православным людям, но мы часто забываем о них, а порой и лукавим, говоря о «простой случайности».

– Нет, воздействие мира иного на этот мир действительно существует! Например, сколько было таких случаев во время Великой Отечественной войны, когда люди слышали какой-то голос, который предупреждал: «Перейди на другое место!» Они переходили, а в это время в то место, где они находились, падал снаряд, который бы в противном случае их уничтожил. Это подлинное свидетельство живой и постоянной связи двух миров – видимого и невидимого. И то, что мы видим своими глазами, это, как говорят, лишь надводная часть айсберга. А настоящая глубина не приоткрывается большинству людей.

– Значит, подлинный смысл церковных событий не доступен пониманию большинства людей?

– То, что совершается в Церкви, совершается в мире невидимом, здесь это воспринимается только со временем и, увы, только немногими людьми, потому что все остальные заключены в земной суете.

    – Давайте рассмотрим в качестве примера событие Рождества Спасителя.

– Рождественский пример замечателен… Иерусалим весь спит, спят все окрестности, бодрствуют в это время только пастухи. И именно тогда совершается величайшее Таинство – Рождение Сына Божия, Рождество Христово. Возвещается оно людям непосредственно ангелами. Кому возвещается? Пастухам…

– Но волхвы, восточные мудрецы, тоже пришли поклониться Родившемуся Богомладенцу, следуя за звездой.

– А здесь удивительная параллель: незадолго до этого события волхвы, мудрецы, можно сказать, ученые люди своего времени, замечают какое-то особенное небесное явление: необычную появившуюся звезду. И они понимают, что происходит что-то необыкновенное, причём происходит в невидимом мире. Что же это? Это – Благовещение. Ведь они видели-то звезду далеко, а пока шли, ведомые этой звездой, прошло очень много времени. И вот, они приходят в Иерусалим (кстати, это замечательный символ науки) и, согласно науке, делают вывод о том, что где-то недалеко от Иерусалима что-то должно произойти. Но что?..

У нас иногда люди ученые, но еще не дошедшие до веры, говорят: «Да, что-то там есть…» При этом слово «Бог» они часто даже боятся произнести. На эту тему есть замечательное высказывание, я не знаю, кому оно принадлежит: «Последнее слово науки есть первое слово Библии». Так вот, когда волхвы пришли в Иерусалим и стали спрашивать: «Где тут должен родиться Царь?», ученые книжники начали им объяснять, что, согласно Священному Писанию, это произойдет в Вифлееме Иудейском. Так последние шаги мудрецов-волхвов, уже приведшие их в Иерусалим, направляются далее согласно пророчествам Священного Писания… И куда приходят волхвы? – Туда, куда прежде них уже пришли пастухи, получив известие непосредственно от ангелов!

– То есть, Господь предпочел открыться сначала простым, неученым людям?

– Так, действительно, совершается и в нашей жизни: простые сердцем люди больше чувствуют власть духовного мира. А за земной суетой, за заботами мы часто забываем о том, что в мире совершается что-то значительное. Поэтому, чем больше суета земная заслоняет духовную жизнь, тем труднее ощущать мир Горний. И слова Спасителя о последних временах звучат так: «ели, пили, покупали, продавали, садили, строили…» (Лк.17:28), то есть люди будут всем этим заниматься, а в это время будет приближаться конец мира.

– Вот именно о конце мира (или о «конце света») совсем недавно было столько шуму в прессе…

– Удивительный Промысл Божий явился в этом явлении, которое, конечно, на самом деле способно вызвать лишь улыбку у человека православного, – в ожидании «конца света». Но, видимо, Господь попустил этому наивному рассуждению (наивному – в смысле точности датировки). Однако весь этот шум явился напоминанием о том, что конец все-таки будет! Но при современной земной суете выглядело это довольно забавно: одни покупают что-то из продуктов про запас (но ведь если конец, то никакие продукты не помогут), другие получают за это деньги (хотя и деньги не будут нужны). Таким образом, и те, и другие действуют бессмысленно! Но удивительно то, что все же некоторые люди серьезно задумались над своей жизнью и решили, что надо покаяться. И это единственное, наверное, доброе семя от всей этой истории о «конце света». Хотя, в общем-то, о нем, конечно, надо людям напоминать! И помнить самое главное, что задолго до этого «конца» многие из нас закончат свою частную жизнь – ведь все равно никто не избежит своего личного конца! Как сказано: «Помни последняя твоя, и вовек не согрешишь!» Видимо, ради этой благодатной памяти смертной Господь и попускает эти, наивные по рассуждению, может быть, знаки, чтобы напомнить нам о том, что всем нам обязательно предстоит.

– Но совсем скоро всем нам предстоит встретить светлый Праздник Рождества Христова…– К сожалению, радость грядущего Рождества Христова в этой суете жизни иногда забывается, растворяется как-то, люди просто забывают о ней. А вот кто, пожалуй, особенно чувствует Рождество Христово, так это дети. Это – детский праздник, потому дети его особенно и чувствуют. Может быть, конечно, они во многом по-детски чувствуют, ну и что? Например, родители приучали их поститься, а тут можно будет разговеться, все будут праздновать, все можно есть – ведь это такая радость после поста! И хотя это радость детская, но ведь даже у монахов это есть: «братии утешение велие…» Тут ничего плохого нет, ведь Господь и Сам вкушал пищу, был на брачном пире в Кане Галилейской и заботился о том, чтобы накормить слушающих Его проповедь. Поэтому забота об угощении, забота о пище не является чем-то непонятным или ненужным. Недаром говорят, что если «немощствует тело, немощствует и душа», а если радуется тело, то радуется и душа. А еще иногда говорят: «Веселись, душа и тело!» Все-таки эти сущности – духовная и телесная – связаны между собой. И это естественно, это – цельность человеческой природы.

Одна только печаль: и то, и другое помрачено грехом, поэтому полной радости у нас не бывает. Кто-то расстраивается, кто-то начинает обижаться на что-то… Да и враг часто старается смутить душу. Ведь это очень известное явление, что во время праздников, а иногда и накануне, бывают искушения, например, чтобы поссорить кого-нибудь: близких, родных, разделить их. Это ведь бесовская система: «разделяй и властвуй». В то время как Господь говорил: «Да будут все едино, якоже и Мы» (Ин.17:11). А радость праздника увеличивается именно совместной радостью. Есть замечательное изречение: «горе, которым делятся с кем-то, уменьшается вдвое, а разделенная с кем-то радость становится вдвое большей радостью».

Подобные замечательные высказывания простых русских людей очень поучительны, часто они основаны на текстах из Священного Писания.

– А что это вообще такое – духовная радость праздника?

– Это именно та радость, о которой Господь сказал, что ее «никто не отнимет от вас» (Ин.16:22). Этой радости желал всем святой апостол: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите…» (1Фес.5:16-18). И вот именно это устроение дает человеку возможность радоваться уже здесь, в этой жизни, в ожидании будущей радости. Кстати, об этом даже Гете говорил: «Кто не верит в будущую жизнь, тот мертв и для этой». А если человек живет для будущей жизни, он и здесь живет по-другому: и тут радуется, и там для него будет радость! А если человек и здесь, бедненький, мучается (например, завистью, злобой и т.д.), то и тут-то он не живет, и там для него жизни не будет. Жалко таких людей…

– Наверное, особенно ощутить радость праздника можно, посещая богослужения в эти предваряющие его недели?

– Радость приближающегося праздника знаменуется нашим православным богослужением. Как прекрасно и глубоко устроен богослужебный Устав! Каждым праздником Церковь спешит порадовать христианина пораньше – это называется предпразднством. Когда радость праздника наступает, Церковь не спешит расставаться с этой радостью – для этого существует попразднство. И чем более велик праздник, тем больше и тот, и другой периоды – подготовки и последующий.

Например, как замечателен Успенский пост: всего-навсего две недельки. А когда он бывает, этот пост? Матерь Божия ведь милостивая, Она же Матерь наша. Уже в первый день Своего поста Она нас радует освящением меда. Потом – Яблочный Спас… А пост перед Праздником Рождества Христова не успел еще начаться – Церковь уже поет: «Христос раждается, славите!» А потом, на каждой воскресной службе, мы слышим в течение всего поста: «Христос раждается!» Это как бы перекликается с возгласом «Христос воскресе!» Когда у нас Праздник Пасхи, Воскресения Христова, то попразднство длится сорок дней, и в течение всего этого времени мы постоянно слышим: «Христос Воскресе!», «Христос Воскресе!» А перед приближающимся праздником Рождества звучит в Церкви: «Христос раждается!», «Христос раждается!»

– И предваряют Рождество Христово недели Святых Праотец и Святых Отец…

– Ну, это ведь естественно: кому мы должны быть благодарны? – Тем, кто эту радость до нас донес, кто эту истину для нас сохранил и нам передал. Откуда это? – По преемству от Праотец, от Отец. Это – Предание Церкви, которое передавалось из поколения в поколение до наших дней, это преемство живое. Поэтому как были Праотцы и Отцы до Рождества Христова, так и теперь есть Праотцы и Отцы – уже наших поколений. Это символизирует наше преемство и учит нас с благоговением относиться к тем, кто эту истину для нас сохранил.

«Русь Святая, храни веру Православную, в ней же тебе утверждение!»

Поздравляю всех с наступающим великим и светлым Праздником Рождества Христова!

С прот.Валерианом Кречетовым

беседовал Николай Бульчук

сайт pravoslavie.ru

Необходимость общения

2
Христиане должны общаться. Времена таковы, что скажи банальность, и прослывешь пророком, настолько естественное стало непонятным. Мужья не разговаривают с женами и жены – с мужьями. Некогда. Да и не о чем (как ни жутко звучит). Дети и родители не делятся новостями. Священники редко говорят между собой на темы молитвы, служения, заповедей. И в этом царстве увеличивающегося взаимного отчуждения и погружения в ненужность стоит сказать банальность, как она загремит громом среди ясного неба. Нужно общаться. Но общаться не в смысле «трепать языками», или «болтать о том – о сем». И не в смысле «мыть кости отсутствующему ближнему». Общаться так, как написал Павел евреям: «Будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и к добрым делам. Не будем оставлять собрания своего, как у некоторых есть обычай; но будем увещевать друг друга, и тем более, чем более усматриваете наступление дня оного» (Евр.10:24-25)

Вы усматриваете наступление оного дня? Я хоть и слеп, как крот, но усматриваю. Особенно если перечитаю посмертные вещания Нила Мироточивого. Тот говорит, что сребролюбие – есть предтеча Антихриста. Сребролюбие это дух, тонко разливающийся и проникающий глубоко в помыслы, а проникнув, формирующий мировоззрение и весь образ жизни. Нет сомнения, что такая анти-духовная работа кропотливо делается, спорится во множестве душ. Ее не видно по причине грубой завесы плоти, но она обнаруживает себя по разговорам и поведению. Бояться электронных печатей просто глупо в ситуации, когда в духе печати ставятся ежедневно, а мы бесчувственны к этому. Простота быта, бескорыстие, умение отдавать и делиться – вот дети противоположного сребролюбию духа. Пока эти качества есть – можно жить. Если же исчезнут, то хлеб станет не вкусен, и вода перестанет утолять жажду.

Итак, день оный приближается, и стоит увещевать друг друга, поощряя к любви и добрым делам. А что еще видно? Видно, что мы – люди – стали хлопотны и беспокойны, как падшие духи. Те покоя не имеют, и у нас смятение внутри и беготня снаружи. И не суета мешает нам жить, а мы сами погружаемся в суету, чтобы не слышать голоса совести. Суетой спасаемся, как ни абсурдно это звучит. «Спасаемся» от единого на потребу. И нужна суета грешнику, как холодный рассол наутро тому, кто вчера забыл меру в застолье. Ради суеты людской стихии напряглись, говорит преподобный Нил, и год бежит, словно месяц. Месяц бежит словно неделя; неделя, как день, а день, как час. Вы это видите? Видите. Даже не сомневаюсь. Ускорение времен всем заметно. Следовательно, необходимо усматривать наступление оного дня и увещевать друг друга.
Еще говорит Нил, что зависть есть печать Антихриста на сердце человека. Зависть глупцов наводняет площади мятежными толпами. Холодная зависть отпетых негодяев руководит глупой завистью «демократических» толп. И вот: «Там целая страна/ Наводнена/Убийствами и мятежами/пожарами и грабежами» (Крылов. Сочинитель и разбойник) Этот пожар безумия назван «пиршеством свободы». Его хотят щедро распространять, как и бессовестный сифилитик не стыдится делиться болезнью со здоровыми людьми посредством блуда. И если к вам придут глашатаи бесовской «правды и справедливости», придут, чтоб разжечь в вас зависть и недовольство, то знайте – в случае согласия с проповедниками вы тотчас окажетесь в расстрельных списках. Бесы не любят тех, кто им поддается. Они их используют, презирая. Перед наступлением оного дня безумие зависти и недовольства, быть может, охватит целые континенты, но уже и сегодня и вчера звучали и звучат голоса: «Хочу вот это, как у него», «Почему у них есть, а у нас нету» и прочее. Следует, поэтому, остужать друг друга словами истины и здравого смысла.

Но о чем нам говорить, сходясь и собираясь? Попытайтесь говорить о Господе. «У каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование – все сие да будет к назиданию» (1 Кор. 14:26) Попытайтесь научиться говорить о Господе, не фальшивя, и не съезжая в сентиментальность. Ведь какой-то опыт духовный есть у вас! Не может не быть, если вы христиане. Им и делитесь с осторожностью, подбирая слова. Вот Серафимы в видении Исайи боятся Господа и покрывают крылами лица и ноги. (См. Ис. 6:1-7)Но они любят Его и им сладко говорить о Нем. Поэтому Серафимы взывают друг ко другу: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! Вся земля полна славы Его». Видите – они не даже не Богу поют, но «взывают друг ко другу», то есть говорят один другому о Господе. Так нужно поступать и людям. Покажите мне людей, говорящих об истине, и я скажу вам, что в день страха и гибели они будут укрыты Тем, о Ком беседовали со страхом во время мира.

«Посему, отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему» (Еф. 4:25) Говорить ложь не значит обязательно только лишь расхваливать залежалый товар или с корыстной целью подставлять ближнего под беду. Говорить ложь означает хвалить мнимые ценности: возвеличивать хитрость, превозносить грубую силу, воспевать безнаказанный разврат, поклоняться деньгам и успеху. Все это и многое другое – подлинная ложь, в которой плавает человечество, словно рыба в соленой воде. Говорящие о мнимом и ускользающем лгут друг другу, убеждая себя в силе того, что обречено огню, и в красоте того, что, по сути, безобразно. Поэтому говорит апостол: «отвергнув ложь, говорите истину». А не можешь говорить истину, не можешь прославить Бога без примеси фальши чистыми устами – молчи. Тоже – великое занятие, ценность которого многим из нас совершенно не известна.

Сменим же и мы разговор молчанием, и подумаем о том, что уже сказано.

 протоиерей Андрей Ткачёв

«Радонеж», 15 декабря 2014 г.

2

Осипов: что такое православие?

img

http://radonezh.ru/radio/2016/11/12/23-00.html

ГРЕХОПАДЕНИЕ

230818.p

Как грех изменил отношения человека с Богом, с природой, с другими людьми, с самим собой? Есть ли в нашей жизни состояния, подобные тому, что пережили Адам и Ева, согрешив? Почему Христа именуют Новым Адамом? Читать далее

ПРОПОВЕДЬ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ (Фрагмент из древнесаксонской поэмы «Гелианд»)

226569.p

Продолжается празднование Крещения Господня. В эти светлые дни вниманию читателей портала Православие.Ru предлагается фрагмент из древнесаксонской поэмы IX века «Гелианд» (Спаситель), посвященный проповеди св. Иоанна Крестителя на Иордане и его ответу посольству из Иерусалима от фарисеев. Поэма посвящена жизни Христа и основана на латинском переводе Диатессарона — гармонии из четырех Евангелий, составленной во II в. Татианом Сирийцем.

Читать далее

ВЗРОСЛЫЙ ВЗГЛЯД ПАСТЫРЯ НА ДЕТСКУЮ ИСПОВЕДЬ

224853.p (1)

Исповедь – важнейшая составляющая духовной жизни каждого христианина: и взрослого, и маленького. С какого возраста приводить ребенка на исповедь? Как объяснить ему суть этого Таинства? Как подготовить к исповеди? Что может помочь преодолеть стеснение или даже страх маленького человечка? Об этом беседуем с протоиереем Артемием Владимировым – духовником Алексеевского ставропигиального женского монастыря г. Москвы, преподавателем ПСТГУ, автором книг и брошюр по вопросам педагогики и нравственного богословия.

Читать далее